Денис Пилениекс: «Схема и программа развития — это выверенный план технически необходимого развития электроэнергетики на шесть лет вперед»

30 сентября Системный оператор завершил общественное обсуждение проекта СиПР ЭЭС на 2026–2031 годы. Проект и обосновывающие материалы к нему были размещены в открытом доступе на Портале перспективного развития электроэнергетики АО «СО ЕЭС», а также на официальном сайте компании. О содержании документа, о том, как проходило общественное обсуждение, главному редактору газеты «Энергетика и промышленность России» Валерию Преснякову в ходе Открытого интервью рассказал директор по развитию ЕЭС — руководитель дирекции Системного оператора Денис Пилениекс.

— 1 сентября началось общественное слушание проекта СиПР ЭЭС на 2026–2031 годы. Почему СиПР важна не только для энергетики, но и в целом для страны и российской экономики?

— СиПР, или Схема и программа развития, — это набор комплексных решений, которые оказывают влияние на всю экономику. Потребности энергетики неразрывно связаны с экономикой, прогнозными ростами электропотребления новых предприятий и населения. Рост экономики невозможен без развития энергетики, а как это сделать, где необходимо построить новые объекты, на все вопросы и должна давать ответы Схема и программа развития энергетики. Мы с этим уже сегодня сталкиваемся в рамках общественной дискуссии, оценивая масштабы запроса на строительство новой генерации.

Это четвертая Схема и программа развития, соответственно, мы проводили четвертое общественное обсуждение, которое началось 1 сентября. До 19 сентября по существу этого документа могли высказываться органы власти, а до 30 сентября — все остальные.

А сейчас проходит процедура анализа и обработки этих предложений.

— Возросла ли активность участия предприятий энергетики и крупных потребителей в обсуждении СиПР?

— Активность, безусловно, возрастает. Количество замечаний от года к году остается значительным. Но главное — растет их качество.

То есть мы переходим от формальных вопросов к глубоко содержательным, например, к обсуждению того, каких технических решений нам сейчас не хватает и почему.

Безусловно, институт общественного обсуждения — это достижение новой системы планирования. Даже наше с вами интервью — элемент общественного обсуждения. Ведь одно дело — воспринимать документ по результатам самостоятельного изучения, и совсем другое — смотреть на него в контексте комментариев и пояснений.

Статистика учета замечаний достаточно красноречиво показывает, что даже если принять 20−30% из них, это уже большой вклад субъектов электроэнергетики в планирование развития энергосистемы. Кроме того, это запускает дополнительные общественные дискуссии о том, насколько правильно работает сама система планирования перспективного развития и куда мы на самом деле двигаемся.

Так, например, в рамках текущего общественного обсуждения в этом году вновь вспыхнула дискуссия о том, как обеспечить опережающее развитие электроэнергетической инфраструктуры для поддержания экономического развития. Например, органы региональной власти предлагают реализовать под перспективные инвестиционные проекты региона более интенсивное развитие электроэнергетики, и это учтено в проекте СиПР. Но главный вопрос сегодня — как «оцифровать» проекты и дать гарантии, что предложения будут реализованы, поскольку для их реализации надо заранее начинать строить объекты электроэнергетики и вкладывать существенные средства в условиях экономических ограничений. Эта дискуссия перешла даже на федеральный уровень.

Уверен, в итоге мы придем к консолидированному решению.

В целом сегодняшняя глобальная проблема электроэнергетической отрасли упирается в отсутствие лишних денег и их высокую стоимость. В этих условиях каждый мегаватт, который нужно построить дополнительно, буквально идет на «вес золота». Необходимо достижение консенсуса в обществе по вопросам, какой дополнительный спрос представляется наиболее реальным, какой макроэкономический эффект вложения «дорогих» денег в электроэнергетику принесет наибольший экономический результат. Эта дискуссия должна завершиться конкретными решениями — где надо идти вперед и вкладывать дополнительные средства в строительство энергообъектов, а где притормаживать развитие до обеспеченного ресурсами уровня, потому что в целом без энергетики экономика не существует.

Но в любом случае мы стоим на пороге нового глобального инвестиционного цикла в электроэнергетике на 20 лет вперед.

— Каким образом коррелируются Генеральная схема до 2042 года и СиПР?

— Генеральная схема — долгосрочный документ. Он разрабатывался раз в шесть лет и актуализируется раз в три года. Сегодня мы руководствуемся Генеральной схемой до 2042 года, которая в прошлом году была утверждена правительством. Уже сегодня мы понимаем, что точно в ней нужно актуализировать. Потому что экономическая ситуация меняется достаточно быстро. В ближайшее время мы начнем обсуждение базовых сценарных условий будущих изменений.

Если совсем упрощать, Генеральная схема — документ о том, как было бы правильно планово развиваться и реализовывать наиболее эффективные комплексные решения. А самые эффективные решения в электроэнергетике на горизонте длительного срока службы генерации — это долгосрочные проекты атомных и гидроэлектростанций. Да, у них большие капитальные вложения и длительные сроки строительства, но именно АЭС и ГЭС обеспечивают выработку наиболее дешевых киловатт-часов для конечного потребителя. При этом нужно учитывать, что атомная станция строится примерно 10 лет, крупная гидростанция — 10–15 лет. Эти сроки выходят за горизонт Схемы и программы развития, возможности которой ограничиваются формированием среднесрочных мероприятий для покрытия локальных дефицитов в отдельных частях энергосистем России. Набор доступных технологий здесь ограничен: это электрические сети, тепловые станции, в отдельных регионах — ВИЭ.

Мы стараемся придерживаться логики формирования комплексных решений Генеральной схемы, максимально обеспечивающих рациональную структуру генерирующих мощностей. Эти комплексные решения должны своевременно реализоваться с учетом длительности цикла строительства и, по мере включения в шестилетний горизонт планирования, учитываться в Схеме и программе развития. И здесь мы уже видим задержки. В частности, в этом году проект Схемы и программы развития включает в себя 2031 год — это тот самый год, в котором, согласно Генсхеме, предложено завершить строительство четырех объектов гидроэнергетики: достройка Крапивинской ГЭС, Тельмамская ГЭС, Лабинская ГАЭС и Балаклавская ГАЭС. В момент формирования исходных данных для Генеральной схемы предложенные сроки реализации были реалистичными, однако на сегодняшний день очевидно, что эти проекты невозможно реализовать к установленному сроку. То есть в проекте Схемы и программы развития учитывать завершение реализации этих объектов мы не можем.

При этом в рамках разработки проекта Схемы и программы развития мы видим новые энергорайоны, где перспективный уровень потребления превышает имеющиеся возможности по его покрытию. Например, энергорайон так называемого Северобайкальского электрического кольца в Сибири, в котором на горизонте 2031 года прогнозируется непокрываемый дефицит мощности, требующий строительства гарантированной мощности, то есть, с учетом цикла строительства, это ТЭС. Однако если реализовать планы Генеральной схемы по строительству Тельмамской ГЭС, то завершение этого проекта не только обеспечит покрытие прогнозируемого дефицита мощности наиболее эффективным способом, но и сформирует дополнительный резерв на развитие энергорайона. Хотя сроки реализации этого проекта относительно Генеральной схемы будут сдвинуты «вправо», мы не отказываемся от идеи необходимости реализации долгосрочных перспективных проектов, и конкретно в этом энергорайоне мы в этом году не предлагаем проведение конкурсов на строительство новых ТЭС для покрытия дефицита мощности.

Главная задача, которую сейчас надо решать на уровне государства, — это обеспечение механизма реализации Генсхемы, который пока находится в стадии начальной проработки.

Схема и программа развития — это больше про инвестиционный цикл. Она включает наиболее реалистичные технические решения по строительству и реконструкции электрических сетей и генерации на горизонте шести лет. Там, где возможно использовать оставшиеся в энергосистеме избытки, — предложено строительство линий электропередачи в дефицитные зоны, а где это технически невозможно или экономически неэффективно, планируется строить генерацию. Вся оптимизационная работа в документах перспективного развития направлена на минимизацию стоимости конечного киловатт-часа для конечного потребителя.

Например, по результатам оптимизации технических решений по покрытию перспективного дефицита мощности в юго-восточной части ОЭС Сибири предложено часть дефицита покрыть строительством линии постоянного тока между центром и востоком Сибири для использования оставшихся избытков мощности в Центральной Сибири, а оставшуюся — строительством угольной генерации на месте.
 

Важно, что Схема и программа развития — это выверенный план технически необходимого развития электроэнергетики на шесть лет вперед. В реальности из-за наличия экономических ограничений на этапе формирования инвестиционных программ сетевых компаний, проведения конкурентных отборов новой генерации от чего-то вынужденно приходится отказываться и переносить сроки реализации проектов на более поздние. Именно на этом этапе происходит балансировка между техникой и экономикой, между тем, что нужно построить, и тем, на что сегодня хватает средств.

Иногда можно слышать, что СиПР не обеспечен финансированием и давайте планировать «от денег». На наш взгляд, это прямой путь к деградации энергосистемы. Лишних денег в экономике никогда не бывает и не будет, и поэтому перед государством всегда стоит задача определения приоритетов в расходах. Энергетика является одним из первых звеньев цепи для большинства производственных и социальных проектов развития, и задержка ввода каждого из предусмотренного СиПР объекта энергетической инфраструктуры — это снижение надежности существующих потребителей или ограничение возможности своевременного технологического присоединения новых. Для экономики негативный эффект от этого в целом может многократно превысить экономию от ограничений цен на электроэнергию или тарифов на передачу. Именно поэтому важно, чтобы СиПР оставался документом, в который включены все технически выверенные и экономически эффективные решения, необходимые для нормального функционирования и развития энергосистемы России.

— Уже поступили какие-то предложения?

— У нас есть предложения субъектов Российской Федерации (примерно половина субъектов), Минэнерго России, есть пожелания отрасли. Все они будут отработаны, и по всем будет предоставлена обратная реакция.

С этого года мы запустили «Портал перспективного развития», на платформе которого и проводится общественное обсуждение Схемы и программы развития. Это первый шаг по созданию большого информационного ресурса, посвященного перспективному развитию энергосистем России.

Кстати, в обсуждении Схемы и программы мог принять участие любой гражданин Российской Федерации, зарегистрированный на Госуслугах.

— В каких регионах в первую очередь требуется строительство новых объектов генерации?

— К таким регионам относится, прежде всего, Дальний Восток. В этом году там реализована часть запланированных программ — мы учли «отыгранные» конкурсы по ВИЭ, что в перспективе должно частично снизить дефицит электрической энергии. Однако в ОЭС Востока остаются не принятыми решения для покрытия дефицита мощности — по строительству гарантированной генерации на величину порядка 700 МВт.

В Сибири это всем уже известная юго-восточная часть, где требуется развитие тепловой генерации, и уже упомянутый энергорайон Северобайкальского электрического кольца, в котором для решения вопросов растущего потребления предлагается реализовать проект запланированной в Генеральной схеме Тельмамской ГЭС.

Есть большая зона прогнозируемого дефицита электроэнергии в ОЭС Сибири, прежде всего из-за активного развития центров обработки данных и майнинговой деятельности. Прогнозируемый дефицит электроэнергии в 2031 году оценивается на уровне 3,9 млрд кВт•ч в средневодные и 13,7 млрд кВт•ч в маловодные годы. Но в отношении этой зоны мы также предлагаем реализовывать предложенное Генеральной схемой комплексное решение — строительство Северской АЭС и ГЭС в Томской области.

Большая зона перспективного роста потребления мощности — Москва, которая активно развивается. Но здесь уже приняты все комплексные решения, которых достаточно, чтобы обеспечить растущие потребности региона.

В финальной стадии принятия находится решение по строительству новых объектов генерации в ОЭС Юга, а также новая точка роста в Республике Дагестан.

Строительство новой генерации требует времени, поэтому по каждой из вышеперечисленных зон перспективного роста проработаны и предложены решения по снижению дефицита, к таким решениям относится и ограничение майнинговой деятельности.

— Вы выступаете за ограничение майнинговой деятельности, по крайней мере, в данном случае?

— В условиях прогнозируемого дефицита электрической энергии неизбежна приоритизация социально значимых проектов развития и необходимо обеспечить взвешенный подход к учету майнинговой деятельности, что будет особенно важно в случае, если будет складываться неблагоприятная гидрологическая обстановка на ГЭС Сибири. Необходим поиск оптимальных экономических решений в период реализации предусмотренных Генеральной схемой комплексных планов строительства ГЭС и атомной станции.

Отдельно стоит отметить, что все вышеперечисленные регионы продолжают активно расти, потребность в строительстве генерации также увеличивается от года к году, при том, что принятие решений несколько отстает. В этих условиях учет при определении перспективного спроса стратегического резерва позволяет обеспечивать небольшой запас на развитие и не возвращаться к проведению конкурсов на строительство новых объектов генерации ежегодно.

— То есть благодаря позиции Системного оператора резерв был заложен и это позволяет энергосистеме более эффективно функционировать?

— Величину стратегического резерва на развитие в дефицитных зонах энергосистем мы учли при формировании Схемы и программы развития в прошлом году. В этом году это позволило не увеличивать заявленные ранее требуемые объемы строительства генерации во всех дефицитных зонах вследствие дальнейшего роста потребления. Этот подход позволяет взвешенно подходить к выбору оптимальных типоразмеров новых объектов и строить наиболее эффективную генерацию в необходимых объемах.

Кроме того, при интенсивном развитии субъектов Российской Федерации этот резерв может быть использован для того, чтобы в будущем не ограничивать присоединение перспективных потребителей. При этом основная проблема в упомянутых дефицитных зонах — не локальные проблемы с сетями. Сегодня отсутствие резерва мощности на больших территориях в целом фактически накладывает ограничения на перспективное развитие потребителей, и им необходимо ждать несколько лет, пока будет построена необходимая генерация. И стратегический резерв в будущем позволит, пусть и частично, решить эту проблему.

Важно, что речь не идет о предложении строительства генерации в каждом уголке страны — в этом нет никакой необходимости. Мы говорим о том, что если уж мы имеем зону прогнозируемого дефицита мощности и принимаем решение о строительстве генерирующих мощностей или электросетевых объектов, то их нужно строить с учетом обеспечения минимум пятипроцентного стратегического резерва, чтобы по окончании строительства следующим перспективным потребителям снова не пришлось ждать разрешения на присоединение несколько лет.

— Есть еще другой механизм, более гибкий, но менее заметный в масштабах всей страны — это собственная генерация...

— Пока у нас не так много проектов, когда потребители готовы строить собственную генерацию. Сегодня есть существенные нормативные ограничения, препятствующие реализации проектов мощностью более 25 МВт. Возможность задействования этого ресурса сейчас активно прорабатывается.

— Системный оператор прогнозировал, что электроэнергетике России потребуется 270 газовых турбин общей мощностью 33,7 ГВт и 345 паровых турбин в сумме на 65,2 ГВт до 2042 года. Изменился ли ваш прогноз и на сколько? Как вы оцениваете готовность нашего энергомашиностроительного комплекса обеспечить эти показатели?

— На горизонте Схемы и программы развития все решения приняты. Там действуют правила КОММод, КОМ, КОМ НГО, и все решения по потребностям понятны и посчитаны. По поручению Министерства энергетики мы индикативно оценили потребность в газовых турбинах исходя из предложенных в Генеральной схеме объемов модернизации.

Машиностроители предварительно подтвердили готовность обеспечить полученные цифры.

Дальше возникают обсуждаемые пока вопросы: как гарантировать отраслевой заказ, как реализовать его на практике. Проект соответствующего федерального закона сейчас обсуждается.

Исходя из сценариев Генеральной схемы, потребность в энергетическом оборудовании есть, и она значительна.

Эти потребности могут быть скорректированы как в меньшую сторону, если денег на новое строительство или модернизацию не найдется, так и, наоборот, в бóльшую, если собственники будут готовы вкладываться в более интенсивное обновление производственных фондов.

«Энергетика и промышленность России»